Коты в искусстве: эволюция образа от Древнего Египта до современности
Почему этих животных так много и что они обозначают.
Кошки обосновались в искусстве задолго до того, как захватили интернет. Они появлялись в живописи, скульптуре и книжной миниатюре ещё в древности — и в разные эпохи успели побыть символами власти, героями нравоучительных сцен, метафорами свободы и даже почти мемными персонажами. По тому, как художники изображали кошек, легко проследить, как менялось само общество — его страхи, привычки, представления о красоте и повседневной жизни.
Содержание:
- Как изображали кошек в Древнем Египте
- Почему в Средневековье так много кошек на полях религиозных рукописей
- Как отразилось на изображениях кошек объявление их пособниками дьявола
- Зачем во фламандской живописи кошек изображали как людей
- Кошки Леонардо да Винчи
- Что общего у кошек и художников Монмартра
- Почему в ХХ веке кошек снова стали изображать как божественных существ
- Как кошек изображали в абстрактной живописи
- Зачем вообще столько кошек в искусстве
Священная охотница: кошка в Древнем Египте
В древнеегипетском искусстве кошку чаще всего изображали как воплощение богини Бастет— покровительницы женщин, детей, любви и веселья. На росписях гробниц она появляется в сценах охоты: ловкая, сосредоточенная, участвующая в поддержании мирового порядка рядом с богом солнца. Египтяне не поклонялись кошкам в буквальном смысле — они их почитали. А это принципиально иное отношение. Кошка здесь совмещает два измерения: она часть интимной домашней жизни и одновременно участница божественного порядка.

Изображение: Beni Hasan: Part IV. Zoological and other details / Howard Carter, M. W. Blackden, Percy Brown / Egypt Exploration Fund, 1900 г.
Именно этот двойственный образ — существо одновременно близкое и потустороннее — будет воплощать кошка в искусстве на протяжении тысячелетий.

Изображение: British Museum
Средневековье: кошка на полях рукописей
Лучшее место для поиска средневековых кошек — религиозные рукописи. Монахи, создававшие эти тексты, держали кошек не из сентиментальных соображений, а по сугубо практической причине: те защищали запасы зерна и драгоценные пергаментные страницы от мышей.
Иногда следы этого сотрудничества буквально отпечатывались в истории: на полях некоторых рукописей до сих пор видны кошачьи лапки, когда она прошлась по странице раньше, чем успели высохнуть чернила.

Но чаще коты изображались намеренно. Например, на миниатюре из Бодлианского бестиария XIII века кошка занята своей обязанностью — держит в лапах большую чёрную крысу. Средневековые монахи и художники не стремились к точности изображения животных, и кошки для современного зрителя выглядят довольно странно. Однако это связано не только с уровнем мастерства творцов той эпохи, но и с тем, что до викторианской эпохи, когда энтузиасты начали целенаправленно выводить определённые породы, обычная дворовая кошка действительно не напоминала тех, кого мы знаем сегодня.
Помимо бытовой функции, кошка в средневековом искусстве имела и символическое значение. Её изображение на полях рукописи или в углу религиозной сцены могло работать как скрытый комментарий к происходящему: намекать на грех, обман, хаос или, наоборот, на победу порядка над разрушением. Такая двойственность связана с самим отношением к кошкам в Средние века. С одной стороны, они были полезны в хозяйстве, с другой — из-за своей скрытности и независимого характера часто ассоциировались с чем-то запретным: например, с женской сексуальностью или плотскими соблазнами.

Читайте также:
Тёмные века: ведьмы и дьявол
Между XIII и XVII веками отношения человека с кошкой резко испортились — церковь объявила, что они воплощают злых духов, а их хозяек — как правило, пожилых одиноких женщин — обвиняли в союзе с дьяволом. К началу XVI века образ ведьмы в живописи и гравюре почти всегда сопровождался кошкой. Из домашнего помощника кошка превратилась в символ угрозы и потусторонних сил. Это тот редкий случай, когда история искусства напрямую отражает социальную паранойю эпохи.

Например, на фреске Косимо Россели «Тайная вечеря» в Сикстинской капелле кошка нарисована на переднем плане — рядом с Иудой, который противопоставлен Иисусу. Кошка, в свою очередь, смотрит на собаку. Так художник изображает борьбу добра со злом, намекая на будущее предательство Иуды. В роли зла в этом полотне выступает кошка.
Фламандский юмор: обезьяны-парикмахеры и их кошачьи клиенты
Несмотря на гонения церкви, коты приносили людям много пользы (и радости, вероятно, тоже), поэтому они стали появляться на полотнах мастеров в совершенно другом виде. Так, в XVII век в нидерландском и фламандском искусстве появился особый жанр — гротескные сцены с обезьянами, которые «подражают» людям. Иногда на таких картинах появлялись и кошки. Например, Абрахам Тенирс написал полотно «Парикмахерская с обезьянами и кошками» (около 1650 г.), на котором несколько озорных обезьянок оттачивают парикмахерские навыки на кошках: одна кошка восхищается своей причёской, другую как раз собираются брить.

Так через кошку и обезьяну художники высмеивали человеческое тщеславие и стремление к социальным ритуалам. В голландской жанровой живописи кошка вообще нередко становилась «моральным компасом» — персонажем, который указывает на то, как игривость может обернуться наказанием.

Леонардо и Мадонна с котёнком
В эпоху Возрождения кошки продолжали появляться на картинах мастеров и выполнять символическую или бытовую функцию. Художники начали внимательнее наблюдать за природой и животными, поэтому кошки стали изображаться более реалистично — как часть домашнего мира, религиозных сцен или аллегорий.
Так, в 1470-х годах Леонардо да Винчи создал серию этюдов на тему Мадонны с младенцем и кошкой. Возможно, источником вдохновения послужила легенда: котята, по преданию, родились одновременно с Христом. Художник был страстным любителем животных и называл кошек «маленьким шедевром» — он включал их в рисунки постоянно. На одном листе из записных книжек художника изображено более двадцати кошек — и один дракон, явно для контраста.

XIX век: фланёр на четырёх лапах
К началу XIX века кошка стала любимым животным интеллектуалов и художников: образ жизни кошки идеально совпадал с их собственным. Как существо, предпочитающее сумерки, городские улицы и независимость, кошка превратилась в визуальный двойник фланёра (от франц. flâneur — «гуляющий», «прогуливающийся») — нового типа городского наблюдателя, воспетого поэтом Бодлером (который, к слову, кошек обожал).
Художники на Монмартре зачастую собирались в кафе под названием «Чёрный кот» — плакат для него написал Теофиль Стейнлен, который потом писал кошек повсеместно, буквально превратив их в символы Парижа.


Ренуар часто включал этих животных в свои портреты как символ интимности, чувственности и домашнего мира парижской интеллигенции. Кошка у него — непременный спутник буржуазной культурной среды и артистической жизни.

«Белая кошка» Пьера Боннара (1894) — один из самых странных кошачьих портретов в истории живописи. У животного, кажется, нет шеи, четыре лапы парят над землёй, тело выгнуто в дугу. Хвост закручен в форме вопросительного знака.

Боннар в этом изображении одновременно опирается на традиции японского искусства с его вниманием к плоскостности и декоративной поверхности и при этом выбирает форму вместо буквальной истины. Это момент, когда живопись делает решительный поворот от реализма к модернизму.
В 1865 году Эдуард Мане написал «Олимпию» — одну из самых скандальных картин эпохи. В ногах лежащей обнажённой женщины притаилась чёрная кошка. Символов тут может быть несколько — от отсылки к визуальным кодам проституции и «моральных проступков» до почти изображения самого Мане.

Пауль Клее: кошка-божество
ХХ век перевернул всё — в том числе представления о привычном. Осмысление потери старого мира находило отражение в том числе и в искусстве. Так, художник Баухауса Пауль Клее в работе «Гора священного кота» (1923) поднимает животное до уровня божества, а людей сводит к роли поклоняющихся слуг. Это своего рода возвращение к Древнему Египту с его культом кошек и одновременно наблюдение о вполне реальной динамике: этим животным удаётся удерживать внимание людей независимо от условий контракта между ними.

Клее был убеждённым кошатником и позволял своим питомцам свободно бродить по мастерской. Когда американский коллекционер Эдвард Варбург однажды попытался остановить кошку, шагавшую по ещё влажной акварели, художник только засмеялся: «Много лет спустя какой-нибудь ваш ценитель искусства будет удивляться, как, чёрт возьми, я вообще получил такой эффект». Своего рода привет средневековым монахам.

Читайте также:
XX век: модель для формальных экспериментов
В XX веке кошка обрела в искусстве сразу два новых амплуа. С одной стороны, она стала идеальной моделью для формальных экспериментов: изучения искажений, декоративных поверхностей, линий и узоров. Пабло Пикассо прослеживал кошачью форму в сборнике «Изучение кошек» (Étude de chats), который сейчас хранится в Музее Пикассо в Барселоне. В этих работах уже заметен переход от наблюдения к почти абстрактному мышлению. Пикассо пытается уловить «кошачесть» как визуальный принцип — сочетание текучести, агрессии, грации и внезапного напряжения.

С другой стороны кошка в искусстве превратилась в молчаливого, но проницательного спутника психологических нарративов. Желание, сны, напряжение, вневременность — всё это легко рифмуется с кошачьим присутствием на холсте.
Энди Уорхол в начале карьеры, ещё в 1950-х, выпустил книгу «25 котов по имени Сэм и одна голубая кошечка» — сегодня она хранится в коллекции Музея Брандхорста. Кошка занимала личное место в раннем визуальном репертуаре художника, который сумел превратить в искусство даже банки супа.

Зачем художнику нужна кошка
В истории искусства ни один элемент не появляется случайно. Кошка на протяжении тысячелетий выступала визуальным воплощением смыслов, которые общество ей приписывало: сакральность, независимость, чувственность, угроза, игра, хитрость.
Где-то кошка становилась главным персонажем, где-то только деталью на заднем плане, но почти всегда притягивала взгляд сильнее человеческих фигур. Возможно, именно потому, что художники узнавали в ней качество, которое всегда стремилось сохранить и само искусство: способность оставаться до конца непонятным, независимым и не поддающимся полному объяснению.