Импрессионизм, лубок, лучизм: из чего состоит Михаил Ларионов

Его называли «поэтом жизни», экспериментатором и трикстером. Художник Михаил Ларионов всегда находился в поиске нового языка, не останавливался в своих стилистических экспериментах, показывал на картинах то, что было не принято считать достойным искусства.

Он прошёл через импрессионизм, фовизм и примитивизм, организовывал скандальные выставки, разработал собственное направление, работал с театром и придумывал художественные акции. Рассказываем, что формировало стиль Ларионова: чем он занимался, что его интересовало и вдохновляло. Обо всём — в нашей статье.

В статье рассказываем:

• как Ларионов увлёкся импрессионизмом и вышел за его рамки в зарисовках деревенских животных;
• как фовизм вдохновил его играть с цветом и что общего было у манеры Ларионова с Сезанном;
• как Ларионов обыграл лубок и провинциальные сюжеты в неопримитивизме;
• почему для Ларионова было важно выходить за пределы холста и делать выставки;
• как понимать работы Ларионова, написанные в лучизме;
• как повлияла на творчество Ларионова его партнёр в жизни и творчестве — Наталия Гончарова;
• как его картины ожили на сцене в балетах Дягилева.

Импрессионизм: раннее творчество и эксперименты

Прежде чем стать одним из лидеров русского авангарда, Ларионов был молодым художником, который учился смотреть. В 1898 году он поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ), там он занимался у русских импрессионистов Валентина Серова и Константина Коровина.

В начале 1900-х Ларионов начал искать собственный язык — сначала в живописи с натуры и импрессионистических экспериментах. В ранних этюдах 1903–1905 годов он пытается ухватить свет, воздух, настроение момента.

Так Ларионов приходит к пленэрным зарисовкам деревенской жизни — с характерными для импрессионизма вниманием к свету и ощущению воздушности. Картина «Куст сирени в цвету» — работа в стиле эталонного импрессионизма, которую можно сравнить с полотнами Моне.

Однако со временем Ларионов постепенно формирует собственную художественную манеру. Например, в картине «Волы на отдыхе» заметно, как Ларионов начинает отступать от некоторых импрессионистских традиций. Солнце окрашивает шкуру вола в красноватые и золотистые оттенки: цвет уже не просто описывает предмет, а передаёт силу и характер освещения. При этом художник не стремится к той воздушности и тонкости цветовых переходов, которые можно найти у французских импрессионистов. Он работает густыми быстрыми мазками, упрощает формы и выделяет силуэты красной линией.

Это хорошо видно, если сравнить Ларионова с Клодом Моне и его «Впечатлением. Восход солнца». У Моне главное — само зрительное ощущение: туман скрывает очертания порта, солнце превращается в яркое оранжевое пятно, а вода, небо и лодки словно растворяются друг в друге. Ларионов начинает с похожего интереса к непосредственному впечатлению от света и цвета, но идёт в другую сторону. Его животные остаются предельно конкретными и тяжёлыми, их силуэты подчёркнуты, а композиция становится почти плоскостной.

Игра с цветом и формой: фовизм и Поль Сезанн

Если импрессионизм научил Ларионова смотреть на мир через свет и мгновенное впечатление, то французское искусство следующего поколения — Сезанн, Матисс, Гоген — помогли ему перестать подчинять цвет реальности.

В 1908 году в Москве открылась выставка «Салон „Золотого руна“», где русские художники впервые увидели работы Сезанна, Гогена и ван Гога. Для Ларионова это стало важным поворотом: от собственного варианта импрессионизма он начинает двигаться к более условной и экспрессивной живописи.

Пик этого периода — «Отдыхающий солдат» 1911 года. Ларионов уже не просто передаёт то, что видит, а собирает фигуру из крупных цветовых и пластических масс. В этой картине видно влияние Поля Сезанна, оно проявляется в отношении к форме.

Тело солдата на картине — конструкция из объёмных округлых форм, а пространство — не столько реалистическая сцена, сколько плоскость, на которой эти формы взаимодействуют. Если красный пол находит отражение в бликах на сапогах и коже солдата, то забор — это независимое цветовое пятно, почти контрастное остальной картине, которое можно рассматривать наравне с фигурой героя.

В своём «французском» периоде Ларионов не выбирает между Сезанном, фовистами и русским искусством, он сталкивает их между собой. Яркий цвет, свободный мазок и упрощённая форма приходят из европейского модернизма, а сюжеты, типажи, надписи и любовь к нарочито простой форме — из совершенно другой визуальной среды, из народного творчества и лубка.

Сюжеты Ларионова: лубок, вывески и провинциальная жизнь

В работах Ларионова важны не только сюжеты из провинциальной жизни, но и сам язык народного искусства и городской визуальной культуры. Художник обращался к лубку, ремесленным вывескам и другим формам искусства, которые существовали за пределами академической традиции. Европейский авангард встречается здесь с русской повседневностью — и из этого сочетания складывается особый художественный язык.

Ларионов коллекционировал народные картинки, а в 1913 году организовал выставки лубков, вывесок и других образцов народного искусства. Его привлекали характерные для них простота и непосредственность: крупные и легко считываемые образы, яркие цвета, условность фигур. Эти приёмы художник переносил в собственную живопись.

Особенно хорошо это видно в серии «Парикмахеры». В «Офицерском парикмахере» огромные ножницы нависают над клиентом почти как оружие, фигуры развёрнуты к зрителю, перспектива намеренно нарушена, а действие превращается в гротескную сценку. Жесты персонажей напоминают лубок, а упрощё нные формы и подчёркнутая наивность изображения — язык народного искусства и вывески. Так Ларионов соединяет приёмы, знакомые по повседневной визуальной культуре, с экспериментами авангардной живописи.

Та же логика работает во «Франтах» и в других картинах о провинциальной жизни. Ларионов наблюдает за людьми в Тирасполе: франтами в сюртуках и цилиндрах, дамами с веерами, случайными прохожими. Он слегка утрирует их позы и внешний вид, но это не насмешка: художнику интересна жизнь провинции, со всеми её странностями и бытовыми деталями. Здесь рядом существуют человек, улица, вывеска «Шляпы» — и ничто не обязано быть «главным» по правилам академической композиции.

За пределами холста: скандал и художественная провокация

К началу 1910-х Ларионов понял: художнику необязательно ограничиваться холстом. Можно придумать выставку, собрать вокруг неё единомышленников, дать ей вызывающее название — то есть превратить саму выставку в акцию, художественное высказывание.

В 1910 году он стал одним из организаторов выставки «Бубновый валет», но довольно быстро разошёлся с участниками объединения. Уже в 1912 году Ларионов организовал «Ослиный хвост», а в 1913-м — «Мишень». Следом появилась выставка «№4. Лучисты, футуристы, примитив». Он постоянно менял названия, состав участников и принципы выставок, будто каждый раз заново проверял, где проходит граница между искусством и привычным представлением о нём.

Выставки Ларионова становились событиями: они сопровождались диспутами, бурной реакцией публики, скандалами и даже вмешательством полиции. За эпатажем стоял поиск нового художественного языка — такого, который мог бы раздражать зрителя именно потому, что отказывался играть по старым правилам. Задачей было не понравиться, а зацепить, вызвать эмоции.

Похожим образом Ларионов работал и с образом самого художника. Его «Автопортрет в солдатской рубахе» резко отличается от привычного романтического образа творца: вместо сосредоточенного и возвышенного героя — растрёпанный, загорелый, почти хулиганский персонаж. Ларионов показывает зрителю художника, который сознательно нарушает приличия и не собирается соответствовать ожиданиям.

Ларионов, помимо самих объектов искусства, создаёт прецедент вокруг них. Так постепенно складывается важная часть его художественного метода.

Форма, цвет и тембр: лучизм как кульминация творчества Ларионова

В 1910-х вместе с Наталией Гончаровой Ларионов разрабатывает лучизм — одно из первых направлений русского беспредметного искусства. В 1912–1913 годах он показывает первые лучистые работы, а затем формулирует их принципы в манифесте «Лучисты и будущники».

Объяснение Ларионова звучит просто: мы видим не сами предметы, а лучи света, которые от них отражаются и попадают в наш глаз. Значит, рассуждает художник, можно перестать рисовать стол, дерево или человека и попробовать изобразить сами эти лучи. На холсте они превращаются в цветные линии и полосы: пересекаются, расходятся, накладываются друг на друга и образуют самостоятельную композицию.

Это хорошо видно на «Лучистых линиях». Здесь уже трудно найти привычный предметный сюжет: цветовые массы сталкиваются друг с другом, а диагональные линии словно прошивают пространство картины, их фактура и взаимодействие сами становятся содержанием произведения. В манифесте Ларионов формулирует этот принцип предельно прямо: живопись должна существовать за счёт собственных формы, цвета и «тембра».

Чем дальше Ларионов уходит от предмета, тем больше внимания он уделяет самому акту зрения. В ранних картинах ему важно, как солнечный свет меняет цвет воловьей шкуры; в лучизме он уже не пишет вола, а пытается показать те самые лучи, благодаря которым зритель вообще воспринимает его цвет и форму. То, что раньше было свойством предмета, теперь становится самостоятельным сюжетом картины.

Именно поэтому лучизм можно считать кульминацией всех предыдущих поисков Ларионова: он не отказывается от реальности — он разбирает её на то, из чего, по его мнению, складывается наше зрительное восприятие.

Михаил Ларионов и Наталия Гончарова: идейный союз и сотворчество

Ларионов и Наталия Гончарова познакомились в МУЖВЗ в 1901 году. Их история развивалась не только как личный союз, но и как одна из самых продолжительных творческих коллабораций русского авангарда. Они вместе участвовали в художественных объединениях, выставках, экспериментах с неопримитивизмом и лучизмом, а позднее работали над театральными постановками для Сергея Дягилева. В переписке они постоянно обсуждали работу и идеи, а в театре иногда буквально работали в четыре руки. При этом называть Гончарову просто «музой Ларионова» было бы неправильно. Они влияли друг на друга, но не растворялись друг в друге.

Это особенно хорошо видно в неопримитивизме, над которым они работали вместе, но каждый в своём направлении. Оба обращались к лубку, народному искусству и провинциальной жизни, однако Гончарову сильнее интересовали декоративность, орнамент и народные мотивы, тогда как Ларионов тяготел к бытовой сцене, вывеске, надписи, гротеску и намеренно грубой форме.

Различие становится ещё заметнее в лучизме. Ларионов приходит к нему из своих поисков света, впечатления и движения, а Гончарова присоединяется к этому направлению, но развивает его по-своему. Исследователи отмечают, что в её лучизме сильнее экспрессионистическая и декоративная составляющие: композиции становятся плотнее, насыщеннее, орнаментальнее. Некоторое время оба ещё пишут вполне узнаваемые пейзажи и животных, но постепенно приходят к беспредметности.

Выход на сцену: театр и «Русские сезоны»

После 1915 года Ларионов переносит свои эксперименты на сцену. Вместе с Наталией Гончаровой он начинает работать с Сергеем Дягилевым и «Русскими сезонами», создавая декорации и костюмы для балетов «Русские сказки», «Шут» и других постановок.

Здесь снова встречаются знакомые источники Ларионова: лубок, народное искусство, примитивизм, древнерусская культура. Но теперь они выходят за пределы холста. В «Русских сказках» декорации и костюмы становятся частью действия, а в «Шуте» движутся уже сами элементы сцены: двери, печь, изба.

Это закономерный шаг для художника, который всю жизнь разрушал границы картины. Если раньше он заставлял надпись, цвет или линию работать как самостоятельные элементы изображения, то теперь превращает в произведение всё пространство сцены — с костюмами, светом, декорациями и движением.

Главное о стиле Михаила Ларионова

Михаил Ларионов постоянно искал новые способы смотреть на привычный мир. Он прошёл от увлечения импрессионизмом до разработки собственного направления, лучизма. Он привёл на картины персонажей из провинциальной жизни и лубочные сюжеты. В своих экспериментах он выходил за пределы холста: устраивал выставки, акции, создавал декорации для балетов Дягилева.

Основные направления в творчестве Ларионова, что он взял из каждого с примерами картин для сравнения — в таблице.

FAQ

Кто такой Михаил Ларионов?

Михаил Ларионов — русский художник-авангардист, один из основателей лучизма. В своём искусстве он соединял европейский модернизм с лубком, вывесками, народным искусством и образами повседневной жизни.

Что такое лучизм Ларионова?

Лучизм — направление беспредметного искусства, которое Ларионов разработал вместе с Наталией Гончаровой. Вместо привычного изображения предметов художник использовал пересекающиеся цветные линии — «лучи», создавая композицию из цвета, света и движения.

Что повлияло на творчество Ларионова?

На разных этапах на него влияли импрессионизм, художник Поль Сезанн, фовизм, кубизм и футуризм. Одновременно Ларионов обращался к лубку, вывескам, народному искусству и городской культуре. Всё вместе это и сформировало уникальный стиль Ларионова.