«Солнце моё»: кино как пространство памяти
История о том, как любовь к близкому человеку помогает сделать кино, где фантазия переплетается с радостью и печалью.
![](https://248006.selcdn.ru/main/iblock/16a/16af23614434eff12c57de74e6cc70c0/91df5740843f9bb2c95d36a2eebb9b94.jpg)
![](https://248006.selcdn.ru/main/iblock/16a/16af23614434eff12c57de74e6cc70c0/91df5740843f9bb2c95d36a2eebb9b94.jpg)
Кадр: фильм «Солнце мое»
Премьера дебютной картины шотландки Шарлотты Уэллс о летнем отдыхе отца и дочери состоялась на Каннском фестивале и получила овации критиков, которые отметили уникальный киноязык. В российский прокат фильм попадёт 21 марта.
Кинокритик Оксана Агапова рассказывает, как фильм работает с обрывками детских воспоминаний и почему авторское кино универсальнее лампового домашнего видео.
Между реальным и воображаемым
Кино — это портал, соединяющий сновидение и реальность. Магия тёмного зала с мерцающим лучом проектора с самого появления кинематографа воспринимается как коллективный сон зрителей, отвлёкшихся от дел ради наблюдения за событиями на экране. При этом герои и их психологизм зачастую обусловлены личными переживаниями режиссёров.
Особенность формы и насыщенность образов, структура и ритм фильма становятся инструментами для проработки воспоминаний и создания мира, где реальность сливается с фантазией. А в авторском кино приём на стыке действительности и выдумки показывает, насколько многогранными и неоднозначными могут быть сознание и память.
В основе картин «Вечная дочь», «Время Армагеддона» и «Фабельманы» лежат личные истории режиссёров, но каждая из них усилена слоем вымышленного и фантазийного:
![](/upload/setka_images/09181015022023_accf102caaa970ce65d217b9ae9a8e9a57caa67c.jpg)
![](/upload/setka_images/09181315022023_08fda0244b5397e030ee401fd2bea5b24f78a72b.jpg)
![](/upload/setka_images/09181615022023_6896a8696b8038f4fc8989ab005e4fccc3b90047.jpg)
Шотландка Шарлотта Уэллс в своем игровом дебюте «Солнце моё» берёт за основу боль утраты и тоску по отцу, рано ушедшему из жизни, и воссоздаёт образ родного человека через мечту о совместном отдыхе. Воспоминания режиссёра с едва уловимыми запахами и обрывками песен трансформируются в вымышленную историю о поездке дочери Софи (Фрэнки Корио) и её отца Калума (Пол Мескал). Благодаря этому проявляются перемены в восприятии момента и ощущениях обоих героев.
Камера как опытный психотерапевт
С помощью диалогов можно многое рассказать о героях и их мотивировках, выразив их темперамент и характеры через интонации, особенности построения фраз, насыщенность или скудность речи. В то же время плотно прописанные реплики нередко отвлекают от изображения, без которого кино не может существовать. Режиссёрское решение Уэллс не рассказать, а показать эту историю, обнажить потрясения, скрытые под лучами турецкого солнца и лёгкой одежды, бескомпромиссно решается на уровне работы с изображением. Вместо многословных диалогов — статичные кадры, передающие спокойствие и единение.
![](/upload/setka_images/09194115022023_c7c2d6650fe8dd3125b1541cb39af56649bd56fa.jpg)
![](/upload/setka_images/09200015022023_0ed1686442ac630326a48ddcef43684fa02b904b.jpg)
![](/upload/setka_images/09200015022023_b30ff17d14b759c017197570526ff51b33cc83c5.jpg)
Длинные разговоры о страхах, желаниях и надеждах Уэллс заменяет медленным, едва заметным движением камеры, которая наблюдает, как герои спят, пытаются расслабиться или задумываются о чём-либо, что страшно произнести вслух. Камера аккуратно осматривает их тела, гостиничный номер и фиксирует знойное небо. Так зритель преодолевает границу между экраном и персонажами, проникаясь доверительной интонацией Шарлотты Уэллс.
![](/upload/setka_images/09200015022023_fc9956ee2f4201e204a5532c68850c6715ed24e0.jpg)
![](/upload/setka_images/09200115022023_6caf85fa09e0642959e62c753d9a2f18236eb1da.jpg)
![](/upload/setka_images/09200015022023_c0c954a3a268bfc515e88839a41a25de5bd1b194.jpg)
Кинематографисты любят использовать крупные планы лиц для выделения эмоций. Этот приём конструирует интимное пространство и «подключает» собравшихся у экрана к просмотру. Но создатели картины «Солнце моё» идут дальше и работают через недосказанность и полутона. Они снимают отца из-за спины, наблюдают за его руками. Прикосновения Калума к разным материалам, контраст прохладных поверхностей и тёплой кожи помогают расширить визуальное восприятие до настоящего тактильного опыта: кажется, что и мы «дотянулись» до истории.
![](/upload/setka_images/09200115022023_cece785eb92cd643f5e788e5f37e3d933a76f56c.jpg)
![](/upload/setka_images/09211215022023_2229e417950c39bd1ac90259b6c781a232a40430.jpg)
![](/upload/setka_images/09211415022023_71b97f3681cfd481f98f8279e17d064ae63ea66a.jpg)
![](/upload/setka_images/09211215022023_b96f49b701f581862428f9c58e1a46c731d0aa89.jpg)
Ощущения забываются, изображения тускнеют, вымышленное сливается с реальным. Эффект угасающей памяти отлично передают отражения. Искажённые и без чётких линий, они повторяют общие черты человека, но лишают его телесной оболочки. Кроме того, отражения в мире Уэллс показывают двойственность ситуации и расщеплённость Калума. Зритель, приготовившийся к кино о летнем отдыхе, постепенно проникается чувством нарастающей тревоги.
![](/upload/setka_images/09211515022023_d75dd4921f9f5ca9dc828e1efafbd5a21dfa9c5d.jpg)
![](/upload/setka_images/09211415022023_b76bc71fa80c20942ed01e19c21ead7b69ad6b89.jpg)
![](/upload/setka_images/09211515022023_1c076733da30d01108464d85a8ffad1517acec59.jpg)
Расщеплённость и потерянность героя Пола Мескала также подчёркнуты цветовой палитрой. Холодные оттенки усиливают состояние подавленности Калума, но его нежное и заботливое отношение к дочери, отражается тёплыми световыми и композиционными решениями вокруг Софи. В совмещении любви и бесприютности проявляется одна из главных идей фильма — возможность показать ситуацию с разных сторон и проникнуться чувствами обоих. Для девочки время с родителем — пора относительной беззаботности и знакомства с собой. Каникулы для отца неотделимы от острого осознания собственной неустойчивости.
![](/upload/setka_images/09211515022023_1cc7c7aaff1472b38801633d33e2f9e6221a290f.jpg)
![](/upload/setka_images/09231515022023_62bf1942effdabf0107c530d35221fdf53489254.jpg)
![](/upload/setka_images/09231615022023_ea2b2f998665356b094cbc9e4d99ecdc646b93d5.jpg)
Домашнее видео и кино от первого лица
Снятая на пленку 35 мм картина напоминает «полароиды» и домашнее видео из 1990-х. Выбор носителя и плёночная эстетика напрямую связаны с детством режиссёра и предпочтениями Уэллс. Например, один из её любимых фильмов — «Новости из дома» бельгийки Шанталь Акерман. Её документальный эксперимент построен на уникальном сочетании статичных кадров улиц Нью-Йорка с закадровым чтением писем матери режиссёра, которая старается сохранить связь с переехавшей в США дочерью. В этом медитативном полотне о памяти и городе, чей шум постепенно заглушает родной голос, мать так и не появится. Акерман растворит её образ в водах Атлантики.
![](/upload/setka_images/09231615022023_b200d8bc76303a5287d3954213dd40d331052ae4.jpg)
![](/upload/setka_images/09231515022023_178ae943fb180dbd85da113c997e71d410f43eb6.jpg)
Лейтмотив растворяющегося облика родителя движет и фильмом «Солнце моё». Однако Акерман «прятала» мать и делилась со зрителем только её словами, а Шарлотта Уэллс по кусочкам собирает образ экранного отца. Закономерно, что в начале фильма Софи снимает папу на камеру. Слегка выцветшее изображение и хаотичное движение напоминают о затёртых кассетных записях: ещё чуть-чуть, и плёночные шумы с помехами разрушат мгновение, превратив его во множество бессвязных элементов.
![](/upload/setka_images/09231615022023_acb3891951eada938d821fe8c18ea10c2884033f.jpg)
![](/upload/setka_images/09231615022023_00ef4ecbef33723c9293d85ddb5e396ecc049496.jpg)
В финале приём с домашним видео повторит Калум и снимет прощание с Софи, а затем себя, одиноко стоящего в пустом коридоре. Это филигранное решение о своеобразной закольцовке начала и конца, обратив объективы камер друг на друга, передаёт связь отца и дочери. Кино обнаруживает и исследует эмоциональные потрясения обоих, превращаясь в исповедь режиссёра.
![](/upload/setka_images/09243215022023_6ed0b04ccb1af0573cd045b2bd21a60938919582.jpg)
![](/upload/setka_images/09245115022023_d879e3a09b3d33248cfb9e16b5b5b31c5891b3f5.jpg)
Если домашнее видео, направленное на конкретного человека, демонстрирует лишь узкий срез его глубины и сложности, то тонкая работа Уэллс расширяет историю одних каникул до полноценного эмоционального опыта в связке со временем. Прошлое ускользает, и беспечность подросткового счастья Софи переходит к осознанию невосполнимой потери и лучшему пониманию себя. Поэтому Уэллс создаёт сновидческое и потустороннее место встречи взрослой Софи и Калума. Они встречаются на танцполе, где прошлое соединяется с настоящим. Рассмотреть что‑либо в мерцающем свете стробоскопа зрителю непросто, оттого сокровеннее и пронзительнее воспринимается тайна отца и дочери.
![](/upload/setka_images/09245115022023_1b9538555bc8b6bb16a0625a682661edb953ea1c.jpg)
![](/upload/setka_images/09245115022023_5d2552f3c147808bd3c9149b748f69964400c85d.jpg)
![](/upload/setka_images/09245515022023_7b6ae682f40573d2c3c9364d21893c206fdb58bd.jpg)
Тишина, Дэвид Боуи и Queen
В начале мы отметили, что кино не может существовать без движущегося изображения. Тем не менее особое место в картинах, исследующих память, занимает звук, ведь отдельные мгновения нередко ассоциируются с музыкой, фоновым шумом, разнообразными эффектами и искажениями.
Звуковая партитура фильма работает на контрасте со зрительскими ожиданиями. В одной из самых минималистичных, но вместе с тем оригинально продуманных сцен Софи спит в гостиничном номере, а Калум танцует на балконе. Мы не знаем, слышит ли герой какую-либо мелодию, кадры сопровождаются лишь сопением девочки. Но видим, как он поддаётся порыву к свободе и раскрепощению. Такой звуковой эксперимент усиливает ощущение присутствия, словно зритель проживает момент в тишине этой же комнаты.
![](/upload/setka_images/09245515022023_3a951572a2150028f8727110976985967433bc44.jpg)
![](/upload/setka_images/09245615022023_3b7708faf9e65ed911a092d713c25e363002f0d0.jpg)
В тревожные минуты звук, напротив, нарастает, отражая нестабильность Калума. Сцена с относительно спокойным ночным морем оформлена ревущим шумом прибоя, который затягивает в самую сердцевину душевных терзаний героя.
Своего пика напряжение достигает в сцене танца под песню группы Queen и Дэвида Боуи — Under Pressure («Под давлением»). Многие поверхностно восприняли композицию, записав её в список духоподъёмных поп-хитов. Тем не менее Under Pressure написана под влиянием безработицы, общественных волнений и страха перед мировым противостоянием.
Иронично, но Шарлотта Уэллс признавалась, что хотела использовать песню для монтажного ритма и не сразу прочувствовала её подлинный посыл. Удивительным образом композиция здорово подчеркнула и проиллюстрировала трагический, но вместе с тем полный света и любви путь Калума. И это дорогого стоит, когда кино помогает принять и пережить не только разрушительные события, но и разглядеть красоту в редких, но счастливых мгновениях.
![](/upload/setka_images/09245615022023_1f995b601aba92748690c952130d3d6669d3fcca.jpg)
![](/upload/setka_images/09245615022023_174dab7e39076657c683b5ce7334147bbc186e9b.jpg)
![](/upload/setka_images/09245615022023_f6a03683afb636aed1c2d98a66b99d839599856a.jpg)
Больше интересного про дизайн в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь!
Читайте также
- «Бэтмен»: как мрачное и неторопливое кино показывает безумие и тревожность современности
- «Камон Камон»: как визуальный язык работает на восприятие истории
- 8 лучших логотипов в кино
- Смотри кино как дизайнер: приёмы из фильмов, которые пригодятся в работе
- 8 атмосферных фильмов, которые вдохновят визуалов
- «Гельветика»: кино о великой простоте
- Стоп-кадр: 5 великих картин в кино